«это настоящая медитативная работа». как, для кого и почем делают чучела животных российские таксидермисты

О работе и материалах

Я в основном занимаюсь остеологией. Начинала с костей, а потом параллельно стала заниматься чучелами. Но умение делать чучела радует меня чуть меньше, чем остеология. Недавно был заказ — увековечить трёх домашних ёжиков. Девочка разводит и лечит ежей и захотела три экспоната под одинаковыми куполами: скелетик с иглами, скелетик, сидящий на грибочке, то есть в интерьере, и чучело ёжика. Но я работаю не только на заказ. Я общаюсь со многими людьми, у которых появляются трупы животных — например, с ветеринарами. Если хозяева не против обработки питомца, я его забираю. Люди к этому очень лояльно относятся. В тусовке, где занимаются рептилиями, все меня знают. Если что-то вдруг случается с питомцами, они просто отдают их и радуются, что я увековечила скелет, что такое красивое существо не пропадёт в земле.

Некоторые животные очень редко встречаются в России, получается эксклюзивный материал. Через мои руки в числе прочих проходила птица-носорог — в России они не живут, довезти их до Москвы замороженными невозможно. Поработать с таким материалом очень круто, это очень интересно и очень помогает развиваться. Понимаешь, как животные меняются от более холодных регионов к более тёплым, как сработала эволюция.

О технике безопасности и стереотипах

Все эти рассказы про «трупный яд» — это не совсем то, чего надо бояться. Если ты работаешь с ядовитыми змеями, надо просто думать башкой, что ты делаешь: можно уколоться и будет плохо. Ты относишься к этому как к материалу, допустим, как к древесине. В первую очередь возникает научный интерес, а не желание «посмотреть на кровь» (кстати, чем более обескровленно ты снял шкуру, тем лучше получится чучело). Вида крови я не боялась никогда; в детстве у меня умирало много домашних животных, и меня никогда не передёргивало от вида трупов. Может, я небрезгливый человек.

Что касается техники безопасности, в первую очередь нужна прививка от столбняка. Она действует несколько лет, когда действие заканчивается, надо делать новую. Естественно, нужно обрабатывать раны. Плюс есть такая же техника безопасности, как и при химических работах: нюхать растворы, только подгоняя ладонью воздух в нос, а не наклоняться к канистре и не нюхать прямо из неё, чтобы не получить ожог лёгких. Мыть руки после кислоты. Плюс обычная техника безопасности при работе с инструментом: глубоко не порезаться или не просверлить себе руку. Ничего особенного, просто какие-то моменты пересекаются с другими отраслями.

Раздражают стереотипы: люди пугаются, показывают пальцем. У меня были случаи, когда я шла с черепом коня по деревне, а бабушки крестились, потому что думали, что я сатанистка. В прошлом году я собирала скелет жеребёнка, мы ездили за трупом на могильник в деревню. Мы ехали на прицепе с тележкой, он идёт со скоростью двадцать километров в час. Люди останавливались, смотрели в багажник, округляли глаза, не понимали, что происходит. В общем, забавно — все считают, что мы немного не от мира сего.

У меня уже выработался иммунитет. Сейчас мне двадцать два года, я занимаюсь таксидермией с девятого класса. Когда я была ещё школьницей, люди увидели, что я на своей страничке продаю кости — и со мной просто перестали общаться, начали меня избегать. Бывало, что на меня писали заявления в полицию за жестокое обращение с животными — человек зашёл на мою страницу, посмотрел и подумал, что я бегаю с ножом по району и режу котиков. Ему не объяснить, что я не имею никакого отношения к смерти животных, езжу за ними в ветеринарную клинику. Но с полицией легко объясниться. Я просто работаю с трупами — это мой материал.  

О заказах

Рассказать кратко, как идёт работа над чучелом или скелетом, невозможно. Животные разные, это очень обширная тема. Если совсем просто говорить об общих принципах, то наша задача — копировать патологический материал, который мы изымаем из шкуры. То есть труп, который попал к нам в руки, должен остаться точно таким же, после использования разных материалов и химической обработки быть максимально похожим на то, что мы выбросили. Хотя на самом деле мы не всегда выкидываем внутренность — можно потом собрать скелет после того, как сделаешь чучело. Шкуру мы сохраняем благодаря консервированию тканей.

Время на работу всегда требуется разное. Большую птицу я буду делать месяц: нужно довести её до ума, чтобы она была хорошей, досохла. Если говорить о лосе, то только одна его шкура будет лежать в растворе три месяца. Мы постоянно плаваем в заказах: начинаешь какой-то и он может длиться полгода, потому что химическая реакция медленно протекает. Как с обезжириванием костей: по-хорошему, чтобы добиться идеального результата, кость должна обезжириваться полгода. Конечно, можно сделать черепок и за сутки, но он будет гораздо хуже качеством.

О таксидермии и обучении

На самом деле таксидермия — это очень ёмкое понятие. Люди думают, что это что-то примитивное вроде «чучелко чем-то набить», они не понимают, насколько широкий спектр работ мы выполняем. Таксидермия включает в себя знания по остеологии, умение «делать» скелеты и другие остеологические объекты. Нужно разбираться в костях и во всём, что с ними связано, уметь их восстанавливать, реставрировать, заниматься в том числе и окаменелостями. Есть ещё диафонизация (окрашивание скелетов или мягких тканей. — Прим. ред.). Если прийти даже в ту же Кунсткамеру, вы увидите разные влажные препараты: где-то прокрашена кровеносная система, где-то прокрашен скелет.

Мы развиваемся и в других областях, занимаемся, например, литьём. Если делать, скажем, чучело обезьяны, при выделке шкуры оно потеряет свои свойства, и мы никогда не получим реалистичный объект. Поэтому тело обезьяны формуют из силикона, а дальше в него искусственно вживляют волосы. Слепок с трупа получается максимально достоверным. Наша задача — попытаться воссоздать, сохранить умерший объект, и это подразумевает очень широкий спектр работ, далеко не только «натянуть шкурку».

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий